This is an archive copy of wikilivres.ca as of 18 February 2017 (from the WikiTeam dump). The original site is closed.

Su Shi: Difference between revisions

Free texts and images.
Jump to navigation Jump to search
imported>Dmitrismirnov
imported>Dmitrismirnov
Line 50: Line 50:


<!--
<!--
пускали из дома меня
 
 
ИЗ СТИХОВ «ВОСТОЧНЫЙ СКЛОН»
 
I
 
С почвой сровнялся,
      осыпался вал межевой.
Рухнули стены,
      дикой покрылись травой.
Надобно с силой
      собраться на год вперед,
Много придется
      выполнить разных работ.
Поселился скиталец
      здесь, в обветшалом дому:
Не суждено
      иного жилища ему.
В щебне копаться
      приходится дотемна.
Засушлив год,
      к тому же почва скудна.
Чтобы расчистить
      пашни хоть малую пядь,
Корчевать кустарник
      нужно опять и опять.
Оставил соху,
      вздыхаю лишь об одном:
Когда же смогу
      наполнить амбар зерном?
 
 
 
II
Горькой полынью
      поля заросли на беду,
Но каждому полю
      я примененье найду.
Просо и рис
      посажу на топком лугу,
Каштан и ююбу
      для взгорья приберегу.
Возле реки
      живет ученый из Шу —
Ягоды тута
      я у него попрошу.
Нетрудно выращивать
      самый лучший бамбук,
Ежели выполоть
      все сорняки вокруг.
Счастливое место
      для дома избрал или нет —
Должно гаданье
      ясный подать ответ.
Домашний слуга
      выжигал сушняк травяной,
Пришел сообщить,
      что колодец нашел потайной.
Не надеюсь, что скоро
      смогу пожинать плоды,
Но из тыквы-горлянки
      славно хлебнуть воды.
 
 
 
 
 
В СЫЧЖОУ СНЕГ; НОЧЬЮ НАКАНУНЕ НОВОГО ГОДА ХУАН ШИ-ШИ ПОСЫЛАЕТ МНЕ ВИНО И РЫБУ
Мельтешит-мельтешит на закате снежок,
      подобно белейшей муке.
Звенит-звенит весенний ручей;
      иду по песку не спеша.
Прежние странствия кажутся сном,
      растаявшим вдалеке.
Скиталец бездомен, словно монах —
      бредет всегда налегке.
Кисточку взял, но замерзла тушь,
      тушечница холодна.
Зачем только в тусклой лампе моей
      скручен фитиль из цветка?
В полночь посыльный — слуга от вас
      рыбы принес, вина.
Ошеломленный, с постели вскочил, —
      смеялись дети, жена.
 
 
  НАПИСАНО К КАРТИНЕ ВАНА, ПИСЬМОВОДИТЕЛЯ ИЗ ЯНЬЛИНА, НА КОТОРОЙ ИЗОБРАЖЕНА ЦВЕТУЩАЯ ВЕТКА
Рассуждают: картины
      в зерцала даны естеству.
Подобное мненье
      недомыслием назову.
Рассуждают: стихи
      можно так же творить.
О взглядах таких
      не стоит и говорить.
У стихов и картин
      основа сути проста:
Наитие свыше,
      свежесть и чистота.
Кисть Бянь Луаня
      живыми творила птах.
Кисть Чжао Чана
      возрождала душу в цветах.
Возьми эти свитки,
      сущности их лиши —
Явится грубость
      вместо изъятой души.
Кто скажет тогда,
      что красной краски пятно
Весну безграничную
      людям раскрыть должно?
 
 
 
НАПИСАНО К ОСЕННЕМУ ПЕЙЗАЖУ ЛИ ШИ-НАНЯ
Мощный изгиб древесных стволов,
      ил темнеет речной;
Обнаженные корни редких дерев
      иней покрыл ночной.
Правит веслом гребец в челноке —
      куда возвращается он?
Домой, в деревню Желтой листвы,
      на юг, на берег родной.
 
 
 
В НОВОМ МЕСТЕ ЖИТЕЛЬСТВА У ГОРЫ БЕЛОГО ЖУРАВЛЯ НАЧАЛ РЫТЬ КОЛОДЕЦ ГЛУБИНОЙ В СОРОК ЧИ; НАТКНУЛСЯ НА КАМНИ, И, КОГДА ОНИ КОНЧИЛИСЬ, ПОШЛА ВОДА
В землях приморских
      утомительны влажность, жара.
В горную местность
      перебраться настала пора.
Ходить все время
      приходится вверх и вниз —
Но в доме сухо
      с вечера до утра.
Плохо одно:
      далеко от дома вода.
Сведет поясницу,
      у колодца помрешь со стыда.
Устал от хожденья,
      потому подрядил четверых:
Рытье колодца
      воистину стоит труда.
Первое время
      работа была тяжела,
Моим землекопам
      встретилась в почве скала.
Упарились очень,
      пытаясь ее продолбить.
Добьемся ли все же,
      чтобы вода пошла?
Неужто мало
      даю вам риса, вина?
Долбите, буравьте —
      вода отыскаться должна.
Булыжникам этим
      все же придет конец.
Решение твердо,
      преграда мне не страшна.
Наутро слуга
      доложил — работа легка.
В желтой глине
      есть влага наверняка.
Назавтра кувшин
      наполнился мутной водой,
Ставшей под вечер
      чище струи родника.
Жизнь — как рытье
      колодца на склоне холма.
Никогда удача
      мне в руки не шла сама.
Кувшин воды —
      великая милость небес.
Под голову руку
      подложил, доволен весьма.
 
 
 
ПО ПРИБЫТИИ В ДАНЬЭР Я ЗАВЕЛ СТОРОЖЕВОГО ПСА ПО КЛИЧКЕ ЧЕРНАЯ МОРДА. ОН БЫЛ ЗЛОЙ, НО Я ЕГО ПРИРУЧИЛ. ОН СОПРОВОЖДАЛ МЕНЯ ПРИ ПЕРЕЕЗДЕ В ХЭПУ И В ПУТИ ПЕРЕПЛЫЛ РЕКУ, ЧЕМ ИЗУМИЛ ВСЕХ. ТОГДА Я В ШУТКУ НАПИСАЛ ЭТИ СТИХИ
Черная Морда,
      прими благодарность мою!
Признателен я
      сноровке твоей и чутью.
Ты, как тыква, толст,
      хоть и жрешь объедки одни,
Хоть убоины жертвенной
      я тебе не даю.
Днем — ты гостей
      узнавал, положась на чутье,
Ночью — всегда
      неусыпно стерег жилье;
Узнав, что на север
      я возвратиться могу,
Ты, виляя хвостом,
      выражал одобренье свое.
Мальчик-слуга
      бежал от тебя наутек.
Ты мчался за ним,
      визжа, как малый щенок.
Ты не посмел
      идти с людьми по мосту,
Ты переплыл
      глубокий бурный поток.
Ты качался в волнах
      и был на утку похож.
Я видел — на берег
      ты, словно тигр, идешь.
Ты мясо украл,
      но я не выдрал тебя:
Вполне понимаю,
      было тебе невтерпеж.
Ты в благодарность
      только тряхнул головой.
Ты, увы, не владеешь
      даром речи живой.
Домой как-нибудь
      с тобою пошлю письмо:
Желтое Ухо,
      без сомнения, предок твой.
 
 
 
НАПИСАНО НА ПОЧТОВОЙ СТАНЦИИ ДЭНМАЙ, В ПАВИЛЬОНЕ ДОСТИГАЮЩЕГО ПРИЛИВА
В хайнаньской деревне остаток дней
      дожить хотел в тишине,
Но владыка, душу мою призывая,
      У-ян направил ко мне.
За проливом, куда пролегают пути
      исчезающих птичьих стай,
Синие горы еле видны —
      там настоящий Китай!
 
 
  ВТОРЮ РИФМАМ ЦЗЯН ХУЭЙ-ШУ
На береге южном
      барабаны и колокола.
Возвращаться пора,
      словно закончился сон.
Бегут облака,
      меняются в мире дела.
Луна в небесах,
      словно радость моя, светла.
Снова дождем
      вся земля залита.
Снова стихи
      на бумагу потоком бегут.
Две реки провожают
      меня в родные места.
Там, за деревьями,
      вижу полоску моста.
 
 
 
ВЕСЕННЯЯ НОЧЬ
Тысячи слитков золота стоит
      ночь в начале весны.
Чистый и сильный запах цветов,
      ясная тень луны.
Вверху, на башне — песня, свирель,
      тоненький-тоненький звук.
Внизу — качелей немолчный скрип,
      аллеи темны-темны.
 
 
 
* * *
Листья джута на солнце блестят,
      летят семена конопли.
Из чьей шелковарни по всей округе
      запахи потекли?
Девушки за веретена взялись,
      слышны голоса вдали.
Седые волосы, пьяный взор,
      одеждой не скрыть худобы.
Зерно незрелое трет в руках,
      от голода руки слабы.
Вопрошает: скоро ли в здешних краях
      созреют бобы?
 
 
 
* * *
Ветер в одежде свистит, цветы
      опадают и там и тут.
Деревня слева, деревня справа,
      в шелковарнях нити поют.
На ивах мох, и желтые тыквы
      здесь продают.
Испил вина, но дорога длинна,
      мечтаю только о сне.
От полдневного солнца, от мысли о чае
      жажда сильнее вдвойне.
В дверь постучусь — в крестьянском дому
      напиться позволят мне.
 
 
 
* * *
Обновлены прошедшим дождем,
      стали травы нежней.
Дорога песчаная не пылит,
      еду верхом по ней.
Землю в поте лица пахать —
      желания нет сильней.
Полдневное солнце печет вовсю,
      свежи конопля и тут.
Благовонные запахи горькой полыни
      в теплом ветре плывут.
Государев посланник, надо признать,
      настоящий хозяин тут!
 
 
  * * *
На склоне Восточном пил, трезвел,
      пил почти до утра.
Приблизительно в третью стражу решил:
      домой вернуться пора.
Слуга молодой за дверью спит,
      оглушительный слышу храп.
В дверь стучу,
      но стук, вероятно, слаб.
Послушать рокот реки
      пошел со двора.
К старости нет у меня ничего,
      увы, к моему стыду.
Когда наконец от всех забот
      желанный отдых найду?
К рассвету ветер утих,
      изгладилась рябь на реке.
Уеду отсюда
      в маленьком челноке.
Остаток дней
      я на реке проведу.
 
 
 
* * *
Лес расступился, горы видны,
      у ограды растет бамбук.
Желтые травы, маленький пруд,
      цикады поют вокруг.
В воздухе белая птица висит —
      взора не отведу.
Красные лотосы льют аромат,
      отражаясь в тихом пруду.
За деревней
      Вдоль насыпи древней
Следом за солнцем бреду на закат,
      старый посох со мной.
В третью стражу вчера, во тьме,
      усердствовал дождь ночной.
Благо мне в суетной жизни дано —
      сегодня смирился зной.
 
 
 
ВОСТОЧНЫЙ СКЛОН ВИД НА ТЕРРАСУ
Дождь перестал,
      луною пронизана тьма.
Горожане ушли,
      бредут поселяне в дома.
Не стоит роптать,
      что путь чересчур каменист:
Стук палок дорожных
      слуху приятен весьма.
У соседа восточного
      возле дома растут тополя.
Шуму дождя
      внимаю всю ночь, не дремля.
Возле окна
      одиноко сижу до утра.
Осенние мошки
      летят к огоньку фитиля.
 
 
 
ПИШУ В ОБИТЕЛИ ДВУХ БАМБУКОВ, В КЕЛЬЕ НАСТАВНИКА ЧЖАНЯ
Издали колокол и барабан
      попеременно звучат.
Закрыта дверь, одиноко ложе,
      светильник подслеповат.
Слой пепла белого пронизав,
      мерцает красный огонь.
Лежу и слушаю: капли дождя
      с шумом в окно стучат.
 
 
 
В ЧЕТЫРНАДЦАТУЮ НОЧЬ ДВЕНАДЦАТОЙ ЛУНЫ ВЫПАЛ НЕБОЛЬШОЙ СНЕГ; НАУТРО ОТПРАВИЛСЯ К ЮЖНОМУ РУЧЬЮ И ПИЛ ТАМ ДО ВЕЧЕРА
Как сыплет снег над Южным ручьем —
      мечтал увидеть всегда.
Пока он не стаял, сажусь на коня
      и поспешаю туда.
Сквозь чащу ломлюсь, ревниво слежу —
      уступил ли другим ездокам?
Прежде других, чуть забрезжил рассвет,
      проезжаю по красным мосткам.
Кому пожалеть, что разрушен дом,
      что негде найти ночлег?
Голод в деревне, — навстречу мне
      ни один не идет человек.
Пришельца встречает лишь стая ворон
      среди безлистых дерев —
Расшумевшись меж застывших ветвей,
      снова на них замерев.
 
 
  ГОРЫ ГУЙШАНЬ
В скитаниях жизнь проходит моя,
      цели у странствий нет.
Вновь проезжаю горы Гуйшань —
      здесь не бывал пять лет.
Пол-Поднебесной проехать успел —
      многие тысячи ли.
Все в той же келье живет монах,
      совсем уже стар и сед.
Не близко до Срединных равнин,
      труден к столице путь.
К морю приводят волны реки —
      решаю к востоку свернуть.
О славных делах столетий былых
      не стало памяти тут.
Целы ль развалины древних валов,
      возможно ль на них взглянуть?
 
 
 
МОИ ПЛЕМЯННИК АНЬ-ЦЗЕ ПРИЕХАЛ ИЗДАЛЕКА; СИДИМ С НИМ НОЧЬЮ
Душой одряхлел, лицом подурнел,
      исхудал в довершенье бед.
Гляжу на него — лишь голос один
      остался от прежних лет.
Сидим, вспоминаем всю ночь о родных —
      в какой-то они стороне?
Чувства приезжего в дальнем краю
      близки и понятны мне.
Боится людей, все больше молчит,
      отчаянно туп и глуп.
Спросишь о прежнем — только дрожит:
      полуживой, полутруп.
Сон оборвался, развеялся хмель,
      в горах — безветрие, тишь.
Улыбаясь, глядим: на подставку от лампы
      лезет тощая мышь.
 
 
 
ВТОРЮ СТИХАМ ЦЗЫ-Ю «ПОСЕТИВ ОБИТЕЛЬ В УЕЗДЕ МИНЬЧИ, ВСПОМИНАЮ О ПРОШЛОМ»
Живет человек — кто знает, на что
      уходят его года?
Кажется, лебедь прервал полот,
      ступает по кромке льда.
И вот — остались на мокром снегу
      следы лебединых лап,
А лебедь крылья раскрыл и умчал —
      попробуй пойми, куда.
Умер монах, и в башенке малой
      дарован ему приют.
Прежнюю надпись прочесть на стене
      ныне — великий труд.
Помнишь, как было нам нелегко
      сюда добираться вдвоем?
Длинна дорога, путник устал,
      ослы хромые ревут.
 
 
 
ПРОВОДЫ
Цвета перьев утиных — волны в реке,
      словно краска — темны, густы.
Плывут подобьем розовых лиц
      персиковые цветы.
Провожает гостя дряхлый старик —
      прибрежный путь недалек.
Черные шляпы качаются в такт,
      льнет к копытам песок.
Старик вопрошает гостя, когда
      встречи придет пора?
Гость отвечает — когда листву
      разметут по земле ветра.
У моста привязали коней к тополям,
      смеются и говорят,
Что непременно осенней порой
      вместе посмотрят закат.
 
 
 
В ДВАДЦАТЫЙ ДЕНЬ ПЕРВОЙ ЛУНЫ ОТПРАВИЛСЯ В ЦИТИН; ПАНЬ, ГУ И ГО, ЗДЕШНИЕ МОИ ДРУЗЬЯ, УСТРОИЛИ МНЕ ПРОВОДЫ В МОНАСТЫРЕ К ВОСТОКУ ОТ НЮИВАНЧЭНА
Десять дней не пускали из дома меня
       весенние холода.  
       весенние холода.  
Не ведал, что зеленью шелестят
Не ведал, что зеленью шелестят
Line 310: Line 802:
       разорвется на части в груди.
       разорвется на части в груди.


   
   
!-->
!-->

Revision as of 10:16, 13 May 2011

File:SuShi-Portrait.jpg
Su Shi

(*1036 – †1101)

←Authors-S

de / Deutsch :
Su Shi. Dichter, Maler, Kalligraf und Politiker der chinesischen Song-Dynastie · Biografie
en / English :
Su Shi. (simplified Chinese: 苏轼; traditional Chinese: 蘇軾; pinyin: Sū Shì) (January 8, 1037 — August 24, 1101) was a writer, poet, artist, calligrapher, pharmacologist, and statesman of the Song Dynasty, and one of the major poets of the Song era. His courtesy name was Zizhan (子瞻) and his pseudonym was Dongpo Jushi (東坡居士 “The Scholar in Retirement at Eastern Slope”), and he is often referred to as Su Dongpo (蘇東坡). · Biography
es / Español :
Su Shiu. (Chino: 苏轼), nombre de cortesía Zizhan (子瞻)y Su Dongpo, como seudonimo. Nació en Mei Shan de la provincia de Sichuan. Fue uno de los grandes escritores chinos e importante pintor y calígrafo. · Biografía
fr / Français :
Su Shi. Su Shi (蘇軾) , connu aussi sous son surnom Su Dongpo (蘇東坡), est l'un des plus grands écrivains chinois. · Biographie


ru / русский :
Су Ши. Су Ши, выступавший под псевдонимом Су Дунпо, — знаменитый китайский поэт, эссеист, художник, каллиграф и государственный деятель эпохи династии Сун. · Биография
zh / 中文 :
苏轼. 苏轼(1037年1月8日-1101年8月24日),字子瞻,一字和仲,号东坡居士,眉州眉山(今四川眉山市)人,中国北宋大文豪。其诗,词,赋,散文,均成就极高,且善书法和繪画,是中国文学艺术史上罕见的全才,也是中国数千年历史上被公认文学艺术造诣最杰出的大家之一。其散文與歐陽修並稱歐蘇;詩與黃庭堅並稱蘇黃[1],又与陆游并称苏陆[2];詞與辛棄疾並稱蘇辛;書法名列“蘇、黃、米、蔡[3]”北宋四大書法家「宋四家」之一;其畫則開創了湖州畫派。 · 傳記 / 传记 · 維基文庫作品 / 维基文库作品
Certaines traductions des œuvres de cet auteur sont dans le domaine public au Canada, mais encore soumise aux droits d’auteur dans certains pays, notamment en Europe et/ou aux États-Unis. Les téléchargements sont faits sous votre responsabilité.

fr | ru

Works

English translations

Russian translations

Переводы Е. Витковского:



The original works of this author are in the public domain in countries where the copyright term is the author's life plus 70 years or less. Some translations may not be in the public domain.

cs | de | en | eo | es | fr | he | pl | ru | zh