|
|
| Line 51: |
Line 51: |
| * [[Гамлет (Пастернак)|Гамлет («Гул затих. Я вышел на подмостки...»)]] ''[[ru.wp:1946|1946]]'' | | * [[Гамлет (Пастернак)|Гамлет («Гул затих. Я вышел на подмостки...»)]] ''[[ru.wp:1946|1946]]'' |
| * [[Нежность (Пастернак)|Нежность («Ослепляя блеском...»)]] ''[[ru.wp:1950|1950]]'' | | * [[Нежность (Пастернак)|Нежность («Ослепляя блеском...»)]] ''[[ru.wp:1950|1950]]'' |
|
| |
| <!--
| |
| Начальная пора
| |
| "Февраль. Достать чернил и плакать..."
| |
| "Как бронзовой золой жаровень..."
| |
| "Сегодня мы исполним грусть его..."
| |
|
| |
| "Я рос. Меня, как Ганимеда..."
| |
| "Все наденут сегодня пальто..."
| |
| "Сегодня с первым светом встанут..."
| |
| Вокзал
| |
| Венеция
| |
| Зима
| |
| Пиры
| |
| "Встав из грохочущего ромба..."
| |
| Зимняя ночь
| |
|
| |
|
| |
|
| |
| * * *
| |
| Февраль. Достать чернил и плакать!
| |
| Писать о феврале навзрыд,
| |
| Пока грохочущая слякоть
| |
| Весною черною горит.
| |
| Достать пролетку. За шесть гривен,
| |
| Чрез благовест, чрез клик колес,
| |
| Перенестись туда, где ливень
| |
| Еще шумней чернил и слез.
| |
| Где, как обугленные груши,
| |
| С деревьев тысячи грачей
| |
| Сорвутся в лужи и обрушат
| |
| Сухую грусть на дно очей.
| |
| Под ней проталины чернеют,
| |
| И ветер криками изрыт,
| |
| И чем случайней, тем вернее
| |
| Слагаются стихи навзрыд.
| |
| 1912
| |
|
| |
|
| |
| * * *
| |
| Как бронзовой золой жаровень,
| |
| Жуками сыплет сонный сад.
| |
| Со мной, с моей свечою вровень
| |
| Миры расцветшие висят.
| |
| И, как в неслыханную веру,
| |
| Я в эту ночь перехожу,
| |
| Где тополь обветшало-серый
| |
| Завесил лунную межу,
| |
| Где пруд, как явленная тайна,
| |
| Где шепчет яблони прибой,
| |
| Где сад висит постройкой свайной
| |
| И держит небо пред собой.
| |
| 1912
| |
|
| |
| * * *
| |
| Сегодня мы исполним грусть его -
| |
| Так, верно, встречи обо мне сказали,
| |
| Таков был лавок сумрак. Таково
| |
| Окно с мечтой смятенною азалий.
| |
| Таков подьезд был. Таковы друзья.
| |
| Таков был номер дома рокового,
| |
| Когда внизу сошлись печаль и я,
| |
| Участники похода такового.
| |
| Образовался странный авангард.
| |
| В тылу шла жизнь. Дворы тонули в скверне,
| |
| Весну за взлом судили. Шли к вечерне,
| |
| И паперти косил повальный март.
| |
| И отрасли, одна другой доходней,
| |
| Bздымали крыши. И росли дома,
| |
| И опускали перед нами сходни.
| |
| 1911, 1928
| |
|
| |
| CОН
| |
| Мне снилась осень в полусвете стекол,
| |
| Друзья и ты в их шутовской гурьбе,
| |
| И, как с небес добывший крови сокол,
| |
| Спускалось сердце на руку к тебе.
| |
| Но время шло, и старилось, и глохло,
| |
| И, поволокой рамы серебря,
| |
| Заря из сада обдавала стекла
| |
| Кровавыми слезами сентября.
| |
| Но время шло и старилось. И рыхлый,
| |
| Как лед, трещал и таял кресел шелк.
| |
| Вдруг, громкая, запнулась ты и стихла,
| |
| И сон, как отзвук колокола, смолк.
| |
| Я пробудился. Был, как осень, темен
| |
| Рассвет, и ветер, удаляясь, нес,
| |
| Как за возом бегущий дождь соломин,
| |
| Гряду бегущих по небу берез.
| |
| 1913, 1928
| |
|
| |
| * * *
| |
| Я рос. Меня, как Ганимеда,
| |
| Несли ненастья, сны несли.
| |
| Как крылья, отрастали беды
| |
| И отделяли от земли.
| |
| Я рос. И повечерий тканых
| |
| Меня фата обволокла.
| |
| Напутствуем вином в стаканах,
| |
| Игрой печальною стекла,
| |
| Я рос, и вот уж жар предплечий
| |
| Студит обьятие орла.
| |
| Дни далеко, когда предтечей,
| |
| Любовь, ты надо мной плыла.
| |
| Но разве мы не в том же небе?
| |
| На то и прелесть высоты,
| |
| Что, как себя отпевший лебедь,
| |
| С орлом плечо к плечу и ты.
| |
| 1913, 1928
| |
|
| |
| * * *
| |
| Все наденут сегодня пальто
| |
| И заденут за поросли капель,
| |
| Но из них не заметит никто,
| |
| Что опять я ненастьями запил.
| |
| Засребрятся малины листы,
| |
| Запрокинувшись кверху изнанкой.
| |
| Солнце грустно сегодня, как ты,-
| |
| Солнце нынче, как ты, северянка.
| |
| Все наденут сегодня пальто,
| |
| Но и мы проживем без убытка.
| |
| Нынче нам не заменит ничто
| |
| Затуманившегося напитка.
| |
| 1913, 1928
| |
|
| |
| * * *
| |
| Сегодня с первым светом встанут
| |
| Детьми уснувшие вчера.
| |
| Мечом призывов новых стянут
| |
| Изгиб застывшего бедра.
| |
| Дворовый окрик свой татары
| |
| Едва успеют разнести, -
| |
| Они оглянутся на старый
| |
| Пробег знакомого пути.
| |
| Они узнают тот сиротский,
| |
| Северно-сизый,сорный дождь,
| |
| Тот горизонт горнозаводский
| |
| Театров, башен, боен, почт,
| |
| Где что ни знак, то отпечаток
| |
| Ступни, поставленной вперед.
| |
| Они услышат: вот начаток.
| |
| Пример преподан, - ваш черед.
| |
| Обоим надлежит отныне
| |
| Пройти его во весь обьем,
| |
| Как рашпилем, как краской синей,
| |
| Как брод, как полосу вдвоем.
| |
| 1913, 1928
| |
|
| |
| ВОКЗАЛ
| |
| Вокзал, несгораемый ящик
| |
| Разлук моих, встреч и разлук,
| |
| Испытанный друг и указчик,
| |
| Начать - не исчислить заслуг.
| |
| Бывало, вся жизнь моя - в шарфе,
| |
| Лишь подан к посадке состав,
| |
| И пышут намордники гарпий,
| |
| Парами глаза нам застлав.
| |
| Бывало, лишь рядом усядусь-
| |
| И крышка. Приник и отник.
| |
| Прощай же, пора, моя радость!
| |
| Я спрыгну сейчас, проводник.
| |
| Бывало, раздвинется запад
| |
| В маневрах ненастий и шпал
| |
| И примется хлопьями цапать,
| |
| Чтоб под буфера не попал.
| |
| И глохнет свисток повторенный,
| |
| А издали вторит другой,
| |
| И поезд метет по перронам
| |
| Глухой многогорбой пургой.
| |
| И вот уже сумеркам невтерпь,
| |
| И вот уж, за дымом вослед,
| |
| Срываются поле и ветер, -
| |
| О, быть бы и мне в их числе!
| |
| 1913, 1928
| |
|
| |
| ВЕНЕЦИЯ
| |
| Я был разбужен спозаранку
| |
| Щелчком оконного стекла.
| |
| Размокшей каменной баранкой
| |
| В воде Венеция плыла.
| |
| Все было тихо, и, однако,
| |
| Во сне я слышал крик, и он
| |
| Подобьем смолкнувшего знака
| |
| Еще тревожил небосклон.
| |
| Он вис трезубцем скорпиона
| |
| Над гладью стихших мандолин
| |
| И женщиною оскорбленной,
| |
| Быть может, издан был вдали.
| |
| Теперь он стих и черной вилкой
| |
| Торчал по черенок во мгле.
| |
| Большой канал с косой ухмылкой
| |
| Оглядывался, как беглец.
| |
| Вдали за лодочной стоянкой
| |
| В остатках сна рождалась явь.
| |
| Венеция венецианкой
| |
| Бросалась с набережных вплавь.
| |
| 1913, 1928
| |
|
| |
| ЗИМА
| |
| Прижимаюсь щекою к воронке
| |
| Завитой, как улитка, зимы.
| |
| "По местам, кто не хочет - к сторонке!"
| |
| Шумы-шорохи, гром кутерьмы.
| |
| "Значит - в "Море волнуется"? B повесть,
| |
| Завивающуюся жгутом,
| |
| Где вступают в черед, не готовясь?
| |
| Значит - в жизнь? Значит - в повесть о том,
| |
| Как нечаян конец? Об уморе,
| |
| Смехе, сутолоке, беготне?
| |
| Значит - вправду волнуется море
| |
| И стихает, не справясь о дне?"
| |
| Это раковины ли гуденье?
| |
| Пересуды ли комнат-тихонь?
| |
| Со своей ли поссорившись тенью,
| |
| Громыхает заслонкой огонь?
| |
| Поднимаются вздохи отдушин
| |
| И осматриваются - и в плач.
| |
| Черным храпом карет перекушен,
| |
| В белом облаке скачет лихач.
| |
| И невыполотые заносы
| |
| На оконный ползут парапет.
| |
| За стаканчиками купороса
| |
| Ничего не бывало и нет.
| |
| 1913, 1928
| |
|
| |
| ПИРЫ
| |
| Пью горечь тубероз, небес осенних горечь
| |
| И в них твоих измен горящую струю.
| |
| Пью горечь вечеров, ночей и людных сборищ,
| |
| Рыдающей строфы сырую горечь пью.
| |
| Исчадья мастерских, мы трезвости не терпим.
| |
| Надежному куску обьявлена вражда.
| |
| Тревожный ветр ночей - тех здравиц виночерпьем,
| |
| Которым, может быть, не сбыться никогда.
| |
| Наследственность и смерть-застольцы наших трапез
| |
| И тихою зарей - верхи дерев горят -
| |
| B сухарнице, как мышь, копается анапест,
| |
| И Золушка, спеша, меняет свой наряд.
| |
| Полы подметены, на скатерти - ни крошки,
| |
| Как детский поцелуй, спокойно дышит стих,
| |
| И Золушка бежит - во дни удач на дрожках,
| |
| А сдан последний грош, - и на своих двоих.
| |
| 1913, 1928
| |
|
| |
| * * *
| |
| Встав из грохочущего ромба
| |
| Передрассветных площадей,
| |
| Напев мой опечатан пломбой
| |
| Неизбываемых дождей.
| |
| Под ясным небом не ищите
| |
| Меня в толпе сухих коллег.
| |
| Я смок до нитки от наитий,
| |
| И север с детства мой ночлег.
| |
| Он весь во мгле и весь - подобье
| |
| Стихами отягченных губ,
| |
| С порога смотрит исподлобья,
| |
| Как ночь, на обьясненья скуп.
| |
| Мне страшно этого субьекта,
| |
| Но одному ему вдогад,
| |
| Зачем ненареченный некто,-
| |
| Я где-то взят им напрокат.
| |
| 1913, 1928
| |
|
| |
| ЗИМНЯЯ НОЧЬ
| |
| Не поправить дня усильями светилен,
| |
| Не поднять теням крещенских покрывал.
| |
| На земле зима, и дым огней бессилен
| |
| Распрямить дома, полегшие вповал.
| |
| Булки фонарей и пышки крыш, и черным
| |
| По белу в снегу - косяк особняка:
| |
| Это - барский дом, и я в нем гувернером.
| |
| Я один, я спать услал ученика.
| |
| Никого не ждут. Но - наглухо портьеру.
| |
| Тротуар в буграх, крыльцо заметено.
| |
| Память, не ершись! Срастись со мной! Уверуй
| |
| И уверь меня, что я с тобой - одно.
| |
| Снова ты о ней? Но я не тем взволнован.
| |
| Кто открыл ей сроки, кто навел на след?
| |
| Тот удар - исток всего. До остального,
| |
| Милостью ее, теперь мне дела нет.
| |
| Тротуар в буграх, меж снеговых развилин
| |
| Вмерзшие бутылки голых черных льдин.
| |
| Булки фонарей, и на трубе, как филин,
| |
| Потонувший в перьях, нелюдимый дым.
| |
| 1913, 1928
| |
| !-->
| |
|
| |
|
| ===Translations / Переводы=== | | ===Translations / Переводы=== |
Media Files on Commons: Boris Pasternak
